«Черёмуха» (1915): как ручей заменяет в стихотворении сюжет

РазборыОпубликовано 12 ноября 2026
Исаак Левитан. «Весна. Большая вода», 1897
Весна без людей: «Весна. Большая вода» Исаака Левитана, 1897 · Исаак Левитан / Викисклад · Public domain · Викисклад

«Черёмуха» — двадцать строк, пять четверостиший, и ни одного события. Дерево расцвело до первой строки, ручей течёт всё время, пока длится текст, и заканчивается стихотворение не выводом, а песенкой, которую этот ручей поёт черемухе. Всё, что происходит, происходит в настоящем времени и не имеет конца; единственное, что случилось раньше, — цветение.

Напечатана «Черёмуха» в мартовской книжке журнала «Мирок» за 1915 год (кн. 3, с. 87). Текст и комментарий к нему — в Полном собрании сочинений в 7 т. (М.: Наука; Голос, 1995–2002), т. 4, где собраны стихотворения 1910–1915 годов. По корпусу библиотеки это последняя по номеру книжки публикация Есенина в «Мирке»: до неё там появились «Поёт зима — аукает», «Пороша», «Село», «Колокол дремавший», «С добрым утром!» и «Сиротка» — шесть текстов в 1914 году, а в 1915-м — «Что это такое?» в первой книжке и «Черёмуха» в третьей. Журнал был детский, и «Черёмуха» стоит в этом ряду как пейзаж, который ребёнку положено знать наизусть.

Двадцать строк и кольцо

Строфы связаны повтором. Первая и четвёртая начинаются одинаково: «Черемуха душистая». Но вторая строка другая. В первой строфе — «С весною расцвела», в четвёртой — «Развесившись, стоит». Событие превращается в состояние: было «расцвела» (один раз, весной), стало «стоит» (всегда, сейчас). Между этими двумя строфами помещается ручей, а после четвёртой остаётся только звук.

Кольцо держится и на рифме. В первой строфе рифмуются «золотистые» и «завила», в четвёртой — «душистая» и «золотистая». Слово «золотистый» переходит из описания веток в описание зелени, и цвет меняется по дороге: сначала золотые ветки в цвету, потом золотая зелень на солнце. Между ними — строфа о росе и строфа о ручье, где золота нет вовсе, зато дважды стоит серебро.

Счёт рифм простой и строгий: все пять строф рифмуются перекрёстно, по схеме ABAB, и все пары — точные: «душистая — золотистые», «расцвела — завила», «медвяная — пряная», «коре — серебре», «проталинки — маленький», «корней — ручей», «гремучею — кручею», «обдает — поет». Ни одной холостой строки — редкость для раннего Есенина. В «Берёзе», написанной годом раньше и напечатанной в том же «Мирке», рифмуются только чётные строки, нечётные остаются открытыми; там стихотворение дышит через строку, здесь — заперто на все четыре.

Счёт слогов

Нечётные строки держат восемь слогов, чётные — шесть: «Черемуха душистая» (8), «С весною расцвела» (6), «И ветки золотистые» (8), «Что кудри, завила» (6). Чередование выдержано все двадцать строк без единого сбоя.

Ударения стоят на чётных слогах: че-РЁ-му-ха ду-ШИС-та-я, с ве-СНО-ю рас-цве-ЛА, кру-ГОМ ро-СА мед-ВЯ-на-я. Значит, это не хорей, как можно услышать с первого раза, а ямб: четырёхстопный в длинных строках и трёхстопный в коротких, с женскими окончаниями в длинных («золотистые») и мужскими в коротких («завила»). Разница слышна, если прочитать вслух: короткая строка обрывается на ударном слоге, и следующая начинается как бы с новой попытки.

Такое чередование 4+3 даёт эффект, которого нет в ровном четырёхстопнике: каждая вторая строка короче на стопу, и текст всё время чуть ускоряется, как ручей на перекате. Двадцать строк читаются на одном дыхании не потому, что они короткие, а потому, что ритм ни разу не даёт остановиться.

Три пары цвета

В двадцати строках по два слова с корнем «золот», с корнем «серебр» и с корнем «зелён»: «ветки золотистые», «зелень золотистая»; «роса медвяная... сияет в серебре», «серебряный ручей»; «зелень пряная», «зелень золотистая». Три пары, по два слова в каждой, и они распределены по тексту как слои: золото — сверху, в кроне; серебро — внизу, в росе и в воде; зелень — между ними.

Других цветов в стихотворении нет. Нет ни красного, ни синего, ни белого — хотя белый напрашивался: черёмуха в цвету белая. Есенин ни разу не называет её белой, зато дважды называет золотистой: цвет у него не про лепестки, а про свет. «Кругом роса медвяная / Сползает по коре» — «медвяная» здесь не только цвет, но и запах, и вкус; рядом «зелень пряная» — тоже запах. Из двадцати строк две работают на обоняние, и после них пейзаж перестаёт быть картинкой.

Кто здесь действует

Глаголов в тексте десять: расцвела, завила, сползает, сияет, бежит, струится, стоит, горит, обдает, поет. Все — третьего лица, все — несовершенного вида, кроме первых двух. Действующих лиц три: черёмуха, роса, ручей. Человека нет ни одного: в двадцати строках не встречается ни слово «человек», ни «девушка», ни «я». Единственный человеческий след — сравнение веток с кудрями («Что кудри, завила»), и оно отдано дереву.

Отсутствие «я» — не случайность, а конструкция. В «Берёзе» есть окно, из которого смотрят («Под моим окном»), в «Пороше» есть едущий («Еду. Тихо. Слышны звоны»), здесь нет ни окна, ни дороги. Точка зрения не обозначена, и потому пейзаж кажется снятым не человеком, а самим воздухом. Именно поэтому текст легко выучить: он не требует, чтобы читатель встал на чьё-то место.

Олицетворения при этом щедрые. Черёмуха «завила» ветки, как завивают волосы; ручей «бежит» и «струится»; роса «сползает»; зелень «горит». Но самое интересное — последняя строфа: «Ручей волной гремучею / Все ветки обдает / И вкрадчиво под кручею / Ей песенки поет». Ручей не просто шумит — он поёт именно ей, и наречие «вкрадчиво» единственное оценочное слово во всём стихотворении. Поёт тихо, чтобы не спугнуть.

Почему это песня, а не описание

Песенность задаётся тремя вещами: повтором зачина, чередованием 8 и 6 слогов и точной рифмой. Но есть и четвёртая — грамматическое время. Почти весь текст стоит в настоящем: сползает, сияет, бежит, стоит, горит, поет. Прошедшее время появляется только в первой строфе, и после него текст уже не меняется до конца. Так устроена не зарисовка, а фон.

Отсюда и то, что стихотворение не кончается. Последняя строка — «Ей песенки поет» — не подводит итог, не называет чувства и не возвращает читателя к началу. Ручей продолжает петь, и текст обрывается на этом пении, как обрывается подслушанный разговор. В «Берёзе» финал закрыт: заря «обсыпает ветки / Новым серебром», круг замыкается. Здесь круга нет, есть длительность.

Стихотворение часто читают как заготовку для младших классов — двадцать строк, ясные слова, никаких отвлечённостей. Но простота эта устроена: в ней нет ни одного лишнего эпитета, зато есть три пары цвета, десять глаголов и ручей, который поёт. Текст целиком — в библиотеке; другие ранние пейзажи — «Берёза» и «Пороша» — разобраны в журнале, а стихи о природе собраны в подборке.

Источники. Текст и первая публикация — Полное собрание сочинений в 7 т. (М.: Наука; Голос, 1995–2002), т. 4 (стихотворения 1910–1915); напечатано в журнале «Мирок» (М., 1915, кн. 3, март, с. 87); текст сверен с библиотекой сайта (ФЭБ, e74-098). Счёты слогов, рифм и словоформ сделаны по корпусу библиотеки — 413 текстов. Смотреть «Источники».